Путевые заметки: наш корреспондент, побывавший в Грузии, узнал, чем живет эта близкая нам страна через полгода после вооруженного конфликта в Южной Осетии.
Честно говоря, приближаясь к холмам Грузии, я чувствовала некоторое волнение. Августовские события должны были оставить свой след в отношении грузин к русским, казалось мне.
Первое впечатление от аэропорта благоприятно. Светлый просторный зал, в котором наш рейс принимали 10 (!) окошек паспортного стола на 40 пассажиров, приветливые таможенники вежливо оформили визу, с улыбками направили к получению багажа, уже дожидавшегося нас. По сравнению с 2003 годом, аэропорт представлял собой несомненное достижение цивилизации.
Кстати отмечу, что рускую речь встречали дружелюбно. Признаюсь откровенно, я не пыталась скрыть свою национальность, с любопытством наблюдая реакцию окружающих. По дороге из аэропорта я восхищалась видом ночного Тбилиси. Украшенный иллюминированной вышкой телебашни, город тоже сильно отличался от себя же шестилетней давности.
Ямы на дорогах стали мельче, разметка – резче. Увы, несмотря на богатое освещение улиц в центральной части города, в домах света не было. Такой странный контраст объясняется просто: плата за электричество столь высока, что позволить себе жечь свет в темное время суток могут только состоятельные люди. В Тбились давно нет центрального отопления. Квартиры отапливаются частным образом, газовыми и дровяными печками. Это очень чувствуется на входе в подъезд: сразу же охватывает студеная сырость, привет от мягкой грузинской зимы. Вода, с тех пор как продали водопровод, стоит очень дорого. Небогатые люди испытывают значительные неудобства в быту, вынужденные справлять свои надобности всей семьей одновременно, дабы не тратить дорогую воду на смытие туалета. Пардон за неприятные подробности, но жизнь проходит не только в гостиных.
Город чист, в отличие от засыпанного подсолнечниковой шелухой Тбилиси 2003 года выпуска. Столица страны ярко показывает преференции «демократии от Саакашвили». Точнее, она демонстрирует лакированный фасад. В сырых подъездах отсутствует освещение, лифты ходят не в каждом доме, в спальных районах дворы не освещаются. Конечно, чиновник евроатлантической организации никогда не увидит темных тайн грузинской потемкинской демократии, а все остальные мало волнуют грузинское руководство.
Несмотря на довольно приличную службу скорой помощи, получить бесплатную помощь в больнице не сможет никто: в стране нет бесплатной медицины. Проще говоря, в случае инфаркта вам укол сделают, но в госпиталь не повезут. Если у вас нет денег, конечно. Содержание больного обходится очень дорого, при довольно низком уровне ухода. Только в Тбилиси я видела, чтобы в аптеках продавали таблетки поштучно! Если вам надо три таблетки но-шпы, вам их аккуратно отсыпят. Понятно, что такой сервис появился от бедности покупателей.
Что касается межнациональных отношений, то я заметила очень неприятное для меня различие. Если в России очень разделяют Саакашвили и грузинский народ, то в Грузии политику властей России и русский народ не разделяют. То есть, говорить о братстве народов можно весьма условно. Грузины русских своими братьями не считают. По крайней мере, те грузины, чье личностное становление пришлось на вторую половину 80-х и позже. Впрочем, некоторые мои возрастные собеседники высказывали боязливое сожаление, что в августе русские танки не дошли до Тбилиси. В городе до сих пор живет какое-то количество русских, не имеющие возможности выехать на родину. Они утверждают, что, несмотря на внешнюю толерантность, при приеме на работу предпочтение отдается всегда грузинскому кандидату.
Меня много спрашивали о кризисе, насколько он сказался на России. И очень удивлялись, когда узнавали, что в целом жизнь у нас продолжается. Здесь все намного хуже. Работы нет. Если в семье работает один человек, это счастье. На его 350 лари (эквивалентно 200 долларов, зарплата продавца в магазине иностранного бренда молодежной одежды) могут существовать его семья, семья его родителей и семья сестры. Люди в Грузии живут большими кланами, потому что выживать всегда легче вместе. Гостеприимство в небывалом объеме тоже осталось в прошлом. Не все люди имеют возможность ежедневно употреблять в пищу мясо. Рестораны, которых множество, стоят полупустыми. Небольшие магазины, которые здесь называют супермаркетами, никогда не видят больше трех покупателей одновременно.
Такой странный контраст представляет собой карамельно расцвеченная, фантастически расточительно сияющая телебашня с жизнью простых тбилисцев, включающих свет только в силу реальной необходимости. Здесь никто не забывает выключить свет, выходя из комнаты, а из огромных хрустальных люстр, оставшихся еще с богатых советских времен, выворачивают лишние лампочки. Тусклая гроздь помутневшего хрусталя порой отражает далекие сполохи телебашни, пуская разноцветные зайчики по лицам.
Жизнь в Тбилиси-II: Отношение к России, действительно, плохое
Грузия говорит о политике непрерывно: почти сразу мне задали вопрос, как отреагировали россияне на то, что грузины везут на Евровидение песню с двусмысленным рефреном: «We don’t wanna put in» (уже не везут – редакция), что при быстром прочтении дает фонетическое созвучие фамилии нашего премьера. Моим ответом, что в интернет-сообществе прошла эта информация, и все были удивлены и несколько раз хихикнули, мои собеседники остались неудовлетворённы. «Ну как же так, ведь это же провокационная песня!» - восклицали они. «Ну и что? – возражала я. – Грузины прекрасно поют, русские их знают как поющий народ, мы к этому привыкли. Что до того, что вы обыгрываете фамилию Путина, так что ж вам еще остается после августа 2008 года? В России это прекрасно понимают».
Признаться, столь откровенно намекнуть на позорное поражение грузинских военных во время августовского конфликта было невежливо, но я искала материал, а что может быть лучше старой доброй провокации? После столь впечатляющего начала я ждала возмущения, негодования, о котором можно было бы написать прекрасную статью. Однако Грузия в который раз обманула мои ожидания словами своих детей. Мои визави как-то разом сникли и наперебой начали сетовать на Саакашвили, который толкнул страну на путь авантюр.
Удивительно, но грузины, отрезанные от всех альтернативных источников информации, как-то все же догадались, что именно Саакашвили начал обстреливать Цхинвал. Я специально выделяю слово «догадались», потому что слышала его не от одного человека. Получается, что 8 августа 2008 года Грузия была уверена, что Россия бросилась захватывать ее села и города. На мой вопрос, как изменилось отношение к русским за время конфликта, я получила информацию о знакомом знакомых, якобы торговце вином, то ли рестораторе, который отказался принципиально обслуживать русских. Когда же появились известия о нашествии русских танков на Берлин, в смысле, на Тбилиси, в городе возникла паника и огромные пробки на выезде, жители спешно оставляли дома.
Тем не менее, утверждали мои знакомые, отношение к русским плохое. При личном знакомстве никто слова не скажет, но разговоры очень нехорошие. Многие меняют русские фамилии на грузинские. Несмотря на рост националистических настроений в России, надо откровенно признать, что такого не наблюдается.
Что касается войны, то люди в Тбилиси сетуют, мол, отправили мальчишек 18-летних воевать, они автоматы всего два раза в руках держали. Как будто, если бы держали три раза, то война была бы вполне справедливой. Организация, говорят, была плохая. Одна из банд, в которую сбились указанные мальчишки, стреляла из автоматов по пролетающим самолетам, на что сильно сердились местные жители, отлавливали мальчишек и немножко били. Организация была настолько плоха, что русские солдаты без единого выстрела выпускали пленных грузинских мальчишек, если те бросали оружие. В принципе, если бы авантюра Саакашвили удалась, он имел бы поддержку народа на 100%.
Много возмущения вызвал захват русскими так называемой «буферной зоны» и бомбежка мирных сел и городов. Дескать, надо было русским встать у границ Южной Осетии и стоять насмерть. Видимо, в ожидании ответного удара наконец-то организовавшейся грузинской армии.
Я не заметила ни в ком из моих собеседников и следа раскаяния, желания принести извинения абхазам или, тем более, осетинам, за грузинскую агрессию. Несмотря на мои попытки объяснить, что со стороны грузины отнюдь не выглядят невинными жертвами преступных диктаторов вроде Гамсахурдиа или Саакашвили, а, скорее, радостными соучастниками их преступлений. Увы, глас мой был гласом вопиющего в пустыне. Отношение к России здесь действительно плохое: «Россия хочет нас захватить и поработить». Поиск логических аргументов результатов не дает. Вот хочет и все тут! Знамо дело, Путин ночами не спит, все планы изобретает, как бы на родную грузинскую землю прийти и натворить страшное. Что именно страшное он собирается натворить, и зачем ему в принципе приходить в Грузию, где элементарно нет центрального теплоснабжения, внятно объяснить никто не может.
Впрочем, анализ в Грузии не в чести. Гораздо больше приветствуется агрессия в отношении России и русских. Пока эта агрессия еще скрытая, но недалеко ей и до явных проявлений. Молодое поколение русского не знает, русских же людей воспринимает как что-то среднее между "татаро-монголами" и саранчой. А с саранчой надо поступать однозначно: травить!
Я спрашивала у всех моих собеседников, считают ли они Грузию независимой страной, и от кого именно она должна быть независимой. Никто не сказал, что Грузия способна быть независимой. Но в любом случае, всегда слышала я в ответ, Грузия никогда не должна зависеть от России. Другое дело – Америка, великая страна свобод и демократии. Уловить различие, как впрочем, и связь между грузинской демократией имени Михаила Николозовича Саакашвили и демократией на экспорт имени Мэтью Брайза, грузины не могут.
Вообще, при разговоре складывается ощущение, что люди, чувствуя провальное место в логике, предпочитают обойти, свернув на путь ругани в адрес России. Эта ругань заменяет им веру и логику. Такая типично сектантская технология: любой из собеседников «свидетелей Иеговы», или подобных им сект мог наблюдать подобный феномен сознания.
Довольно забавно, но в Грузии ругают именно Путина за события августа 2008 года. Вероятно, фиксация Саакашвили на Путине столь сильна, что он способен передать ее целому народу. Грузин не волнует, что в России есть президент, который и отдал приказ о наступлении. Именно в Путине они видят весь негатив российской «неоимперской» политики, которую сами же затрудняются определить.
Что уж говорить о бедном авторе этих строк, принужденном присутствовать при ювелирной операции над национальным сознанием. Итогом этой операции должен стать, безусловно, искренний ментальный и духовный разрыв с Россией. Пока же из-под скальпеля американских хирургов выходят исключительно Шариковы, готовые под грузинскую балалайку на Евровидении петь малопонятную песню с двойным смыслом. Правда, и в этом им уже отказано.
Жизнь в Тбилиси-III: Блеск грузинской нищеты
Наш корреспондент, побывавший в Грузии, узнал, чем живет эта страна через полгода после вооруженного конфликта в Южной Осетии. Часть III.
Редакцию уже начинают посещать смутные сомнения насчет командировочных расходов корреспондента. Мы обещаем проследить за развитием вопроса.
Как известно, самые лучшие информаторы любого путешественника – это таксисты. Я не стала исключением. Мой таксист первым делом поинтересовался, как мне нравится Тбилиси. Я осторожно ответила, что по сравнению с 2003 годом разница во внешнем облике города очень существенная. На что мгновенно получила разочарованный комментарий - это просто фасады на Руставели покрасили, а внутри ничего не изменилось. Далее таксист продолжал рассказывать про то, как народ обманулся в Саакашвили, что непонятно, почему вдруг он так изменился, ведь до «революции роз» Миша представлял собой вполне вменяемого политика. Раньше, согласно таксисту, Тбилиси бы «деда калаки» («мать городов»), а теперь Тбилиси и есть Грузия. Множество людей уехало из столицы, на их место прибыли люди из провинции. Соответственно, жизнь в провинции фактически замерла. В Рустави, откуда мой возчик родом, в городе из объектов инфраструктуры есть только банк и игровые автоматы. «Даже в кино не сходишь, ра!» - привожу его высказывание. Рустави, если проводить аналогию с Москвой, что-то вроде города Королева или Щелково, всего несколько километров. Узнав, что я из Москвы, таксист поделился мечтой уехать в Россию и жениться на богатой русской женщине, чтобы не работать. И чтобы она его любила. «Никто не хочет жениться на грузинках, ра! Они все злые!». Впрочем, я лично надеюсь, что таким образом мой источник пытался сделать неуклюжий комплимент. Заверив напоследок в пламенной любви к русскому народу, содрал в 2 раза больше. Как вы понимаете, в этой ситуации торг был невозможен.
Сегодня же вечером я вновь оказалась в том же районе и именно со стороны незакрашенных фасадов. Моему взору предстала разрушенная кладка с потеками неясной этимологии. Хитрый таксист таки не соврал.
По телевидению всю ночь крутят реалити-шоу с участием Гачечиладзе, брата Левана Гачечиладзе, экс-кандидата от объединенной оппозиции. На самом деле, объединенной названа она довольно условно, ведь мелких партий в Грузии неисчислимое множество. Мне лично представляется, что из 4 грузин три возглавляют какую-нибудь партию, а один – кандидат в президенты. Этот брат Гачечиладзе сел в самозапирающейся тюремной камере, и отбывает добровольное заключение, пока Саакашвили остается президентом страны. Он исписал стены надписями, бегает по камере и поет песни, выкрикивает лозунги, периодически принимает гостей с воли. Первую неделю шоу пользовалось огромной популярностью, но запас выходок у арестанта стал иссякать: на «Дом-2» работает группа сценаристов, а бедолага работает в одиночку. Понятное дело, что Саакашвили плевать хотел на Гачечиладзе вместе с братом и всем семейством. Оппозиция планирует устроить многочисленный митинг, приуроченный к событиям 9 апреля 1989г., когда Грузия начала свое движение из СССР. Очень многие собираются участвовать в мероприятии. Цель митинга аналогична цели Гачечиладзе-второго: Миша должен уйти.
Многим симпатична идея Гачечиладзе превратить Грузию в парламентскую республику. На мои скромные замечания, что пример Украины должен бы нас научить многому, представители различных партий отмахиваются. Это понятно: все хотят иметь крошки с президентского стола. Главное – продраться в парламент. А там уж торговать голосами, желательно подороже. Все равно все знают, кто настоящий хозяин в Грузии, и даже подсказывают адрес: Вашингтон, Округ Коламбия. Кажется, свободолюбивые грузины не возражают против этого хозяина: лишь бы не вместе с Россией.
ТВ-экран пестрит адаптированной рекламой: свою снимать дорого и незачем. Продуктовые магазины заполнены российскими товарами, попадающими сюда из Украины. Крестьяне стонут: правительство отменило пошлины на турецкое продовольствие, теперь и без того высокая конкуренция с дешевой турецкой едой просто вычеркнет грузинское сельское хозяйство из списков живых. Здесь очень много наркоманов. Намного больше, чем в России. Ситуация настолько ужасна, что проще сказать, кто не колется, чем проименовать всех наркоманов. Очень мало детей на улицах. Привыкнув к беби-буму в России, странно не видеть малышей вокруг. В Тбилиси нет больших торговых центров, основная часть населения предпочитает одеваться на рынке. Но выглядят грузинки стильно, несмотря на все трудности. В ресторанах сидят люди, хотя залы все же никогда не заполняются полностью. В принципе, по московским меркам объесться можно за довольно смешные деньги. Дорогие же рестораны вроде итальянского или китайского имеют в клиентах в основном иностранцев, а также состоятельных бизнесменов, приведших своих европейских коллег пообедать.
К моему большому сожалению, закрылось легендарное кафе «Воды Логидзе». Теперь это место сдается, говоря сухим рекламным языком. Пожалуй, сегодня я испытала самое большое разочарование за всю поездку.
Жизнь в Тбилиси-IV: главный русофил – Саакашвили
В Грузии есть один вопрос, малопонятный большинству россиян: наличие беженцев. Их очень много. Первая волна была из Абхазии в начале 90-х. убегали семьями, в спешке, через горы, бросали все: землю, дома, имущество. Когда эти люди прибыли в Тбилиси, их расселили по гостиницам, предполагая, что беженцы в скором времени вернутся в места своего жительства. Но в 1993 году Шеварднадзе проиграл абхазскую кампанию, и стало понятно, что Абхазия грузин не ждет. Некоторая часть жителей все же вернулась, но подавляющее большинство так и живет в старых гостиницах Тбилиси.
Грузины воспринимают события той поры однозначно: Россия отобрала у них землю. Нина с гневом в голосе рассказывала, как они ехали по проселкам, и как в каждом селе их останавливали российские патрули, проверяли документы. «Что они делали тут на своих танках?», - восклицала она, - «Представь, если бы в Подмосковье тебя стали тормозить американцы и спрашивать, куда это ты едешь!». Конечно, то, что Шеварднадзе ввел в Абхазию войска и начал боевые действия, никто уже не помнит. «Знаешь, почему русские в Осетию пришли в августе? Потому что они сильнее, только поэтому!». На вопрос, зачем грузины, в свою очередь, въехали на танках в Осетию, Нина отвечает: «Потому что хотели порядок навести, выгнать сепаратистов. Никто же не знал, что Россия будет Грузию бомбить».
Основное обвинение в адрес России – поддержка сепаратистских режимов. Если бы Россия не поддерживала регионы, они были намного сговорчивее. Ощущая же большое плечо Москвы, и абхазы и осетины не стремились найти компромисс с Грузией. По крайней мере, так считают грузины. Многие считают, что Саакашвили договорился с Путиным и сдал Осетию в обмен на какие-то преференции. Другие думают, что все-таки не сдал, но не рассчитал реакцию России, которая оказалась чрезмерной. Никто не понимает, почему Россия бомбила мирные города (в которых располагались военные базы и аэродромы), почему оккупировала территорию Грузии.
«Ты понимаешь, что российские танки зашли не в Осетию? Ты понимаешь, что ни зашли в Грузию?!», - эмоционально вопрошает Паата. Паата повидал мир: он работает за границей дальнобойщиком. Он любит цитировать многозначительные высказывания и рассказывать, как хотел стать генералом. «Если они (российские власти – ред.) так беспокоятся о правах своих соотечественников, то почему не приедут на танках в Таллинн? Почему они бомбят своих братьев?» Паата предпочитает не слышать никого, кроме себя: «Россия сама назначила Саакашвили в 2003 году! Если бы не русские, разве стал бы он президентом Грузии? Им было выгодно, чтобы у нас в президентах был такой, как Саакашвили, чтобы он сам Грузию развалил». Его родственница Этери вторит: «Да Саакашвили с Путиным договорился, и отдал ему Осетию за деньги, это все знают!».
Как ни странно, Саакашвили действительно считают пророссийским политиком. Конечно, извне, из Москвы, такая идея кажется до ужаса бредовой. Но в грузинском зазеркалье все искажено: Саакашвили – русофил, Путин – создатель грузинских президентов, грузинская агрессия – простая шалость. Люди не понимают, что если их армия кого-то бомбит, то за этим может последовать ответ. Сознание абсолютно инфантильное: мы будем делать, что хотим, а если мы напортачим, нас должны простить, ведь мы же такие хорошие. Этери говорит: «Россия сильная, она должна была нам помочь, а не бомбить». Паата добавляет: «Вы, русские, очень доверчивы, вас легко обмануть, воспользоваться вашей добротой. Вы не понимаете, что поддержку грузин, дружбу грузин, вы потеряли навсегда, а взамен приобрели сомнительную благодарность осетин и абхазов. Что вы будете делать с Северной Осетией, когда Южной вы дали независимость?».
Котэ, напротив, полон иронии: «Грузия не подписывала договор о ненападении. Конечно, все ждали, что грузины полезут воевать. Если не хочешь войны, почему не подписать? Саакашвили и его команда думали, русские – идиоты, и не понимают, что готовится. Думали, у русских духу не хватит. Теперь наша страна расколота из-за их глупости. Никогда уже осетины и абхазы с нами жить не будут». «Здесь этого не понимают, - продолжает Котэ. - Грузинам кажется, их русские обманули. Грузины сами себя обманули, когда решили пойти за поддержкой к Америке».
Под Тбилиси стоят новенькие дома для беженцев из Осетии. Дома выстроены в рекордные сроки, за немалые деньги: один дом стоит 35 000 лари ($20 000). Они выглядят как маленькие таунхаусы с несколькими комнатами, удобства расположены на улице. Дома холодные - отопления в Грузии нет. Каждый должен приобрести печку за свой счет. Люди недовольны – за такие деньги можно построить очень приличный дом, а не маленькие хибарки без умывальника и туалета. Никто не знает, сколько точно беженцев, говорят, что 100 тыс. человек. Понятно, что эта цифра взята с потолка: во всей Осетии вряд ли жило больше 100 тыс. Впрочем, за последние пять лет цифра беженцев из Абхазии тоже подросла: с 250 000 до 500 000. Под беженцев выделяют огромные средства благотворительные организации всего мира. Именно поэтому правительство не заинтересовано в том, чтобы беженцы возвращались домой, или были устроены поудобней там, где они есть сейчас. Гораздо приятней осваивать огромные бюджеты, чем заниматься решением чужих проблем.
Впрочем, одного человека устроили неплохо. Для Саакашвили, столь громогласно критиковавшего крестного отца своего сына Эдуарда Шеварднадзе за излишества, строят новый великолепный дворец с колоннами на берегу Куры.
16.03.09
Мария Соловьева
