Уважаемые читатели! Когда патриот и агитатор за восстановление Союза Сергей Ервандович Кургинян встречается в телевизоре с либералами, то набирает в 10 раз больше голосов зрителей, чем они. В интернете его часовые просветительские лекции смотрят десятки тысяч людей – в то время как его противники предпочитают анонимные ролики-кричалки по сорок секунд. И это правильно, потому что Кургинян имеет осмысленные ценности, а его противники – нет. Вчера у сторон был уличный оффлайн.

Либералы, видимо, разочарованы – после двух недель грамотной накачки в СМИ они наскребли в Москве примерно столько же противников кровавого режима, сколько в первый раз — а в регионах растеряли почти всех. О том, что получилось у Сергея Ервандовича – написано на сайте его движения «Суть времени». И у него действительно многое получилось. И собрать 3-5 тысяч «антиоранжевых» энтузиастов с первой попытки, и обратиться к ним со сцены с энергичной речью. Но если вам интересно, чего у Кургиняна не получилось – давайте об этом поговорим.

Если коротко, то, во-первых, само мероприятие концептуально было заявлено как «альтермитинг» с целью «не отдавать улицу цветным». Но, поскольку цветные после двухнедельного дудения по всем электронным СМИ собрали столько же, сколько в первый раз, то есть лишь 1/4600-ю часть населения России – то на Воробьёвы горы прибыла ещё более узкая аудитория: те, кому затея цветных не просто оказалось пофигу, а ещё и резко не понравилась. Таких по определению не могло быть больше, чем самих несогласных.

А во-вторых, на самом митинге выявилась ещё одна проблема. Оказалось, что, в отличие от самого Кургиняна и нескольких ораторов — большинству получивших слово на «цветных» глубоко плевать. Просто потому, что эти получившие слово тупо не дотягивают до уровня собравшейся аудитории, не понимают, зачем эти люди пришли на митинг, и по привычке полагают, что люди пришли послушать их жалобы на власть.

Например, публика минут 15 была вынуждена слушать экс-мэра Владивостока Виктора Черепкова, воскресшего откуда-то из анекдотических 90-х — когда эпические фрики запросто могли управлять Владивостоком. Экс-мэр Черепков рассказывал о своей многолетней борьбе с Путиным и внушал публике, что она на самом деле пришла поддержать его в этой борьбе. Хотя предыдущий оратор, капитан флота, уже объявил, что все пришли поддержать «настоящего президента России генерала Ивашова». И так далее – на антимитинге, увы, выступило ещё много почётных потерпевших.

В результате у воробьёвского антимитинга не получилось сформулировать то, ради чего обычно собираются митинги — итоговое требование к власти. Скажем, такое: «Власть, не смей своим бездействием опять сдавать нашу страну цветным. Обещала нам индустриализацию и новый Союз – так давай!»

Не получилось это, как представляется, по одной простой причине: те, кто пришёл к «Сути Времени» со стороны в качестве почётных гостей и занял большую часть хронометража митинга – в большинстве оказались столь же несогласными, как цветные. Для «почётных потерпевших от антинародного режима» какое-либо требование к власти, кроме требования её самоубийства, неприемлемо. Ибо любое конструктивное требование автоматически означало бы, что система в принципе ещё для чего-то может сгодиться. Например, хотя бы для защиты от «оранжоидов».

А этого «профессиональным потерпевшим» от патриотизма признавать никак нельзя. Потому что тогда им придётся думать, что полезного для страны могут сделать они сами. А делать они не хотят – как по причине своего явного величия, так и по причине не менее явного бессилия. Либерельное кредо «сраная рашка катится в сраное говно» не зря разделяется ими полностью, разве что в пафосной формулировке «обречённая Родина обречена на дальнейшую гибель под властью предателей Родины».

...В итоге трибуна лишь призвала митинг не сдать страну цветным, если что. Митинг пообещал, что не сдаст.

Там вообще собрались очень славные люди.

P.S. Редакции: уважаемые читатели! Как, по-вашему, нормальным людям следует реагировать на «болотно-сахарную» активность?

источник

З.Ы. Есть мнение (ц), что русские имперские националисты более в этом балагане не учавствуют. Поорали, поскандалили, освистали педерастов, обозвали Сабчак шлюхой и хватит.

Я уже писал о пресс-конференции в Росбалте, на которой присутствовал. На ней я обратил внимание на то обстоятельство, что информация о преступлениях Тимошенко была известна достаточно давно, Лазаренко был осужден много лет назад, политических соперников у нее было много, однако тема эта всплыла только сейчас. Можно сколько угодно говорить о специфике современного политического момента, но я обратил бы внимание на то, что есть и другие причины актуализации «дела Тимошенко».

Дело в том, что экономические обстоятельства сегодня таковы, что «пирог», который делит элита, сокращается во всем мире. При этом Западная элита уже давно, много столетий тому назад поняла основной принцип: внутриэлитные «разборки» нельзя выводить на уровень общества – это крайне опасно с точки зрения сохранения социально-политической стабильности. А вот в постсоветских странах это в 90-е годы стало откровением: все помнят «войну компроматов» в России в начале 90-х. Но затем правота Запада была признана, публичность межэлитных отношений стала резко сокращаться, пока практически не сошла «на нет».

Можно напомнить, что в Европе и в США люди, которые в силу своего статуса и полномочий ставили под угрозу элитный консенсус (такие, как Ричард Никсон, Элиотт Спитцер или, скажем, Доминик Стросс-Кан) никогда не наказывались за то, что они реально делали, каждый раз придумывалось достаточно «левое», но понятное общественности нарушение.

Отметим, кстати, что фигуры Гусинского, Березовского, отчасти Ходорковского, стали жертвами ровно потому, что эти люди явно ставили личные интересы выше общеэлитных – чем угрожали стабильности всей системе отношений общества и элиты, сложившиеся к началу 2000-х годов. И, в результате, то, что «делали все», именно для них стало критичным, хотя в этом месте мы принципиально отличаемся от Запада – там реальные преступления членов элиты стараются не афишировать.

На Украине ситуация развивалась параллельно – а значит, Тимошенко могла спать спокойно. До тех пор, пока не начался кризис. А вот здесь начались проблемы, поскольку в условиях сокращающегося «пирога» кто-то должен был быть «скинут с поезда». Если бы речь зашла о США, то Тимошенко бы обвинили в супружеской неверности, наркомании или еще каком безобидном для рядового, но недопустимым для публичного человека деянии, у нас пришлось вспоминать реальные прегрешения. Но главное – не в ней. Просто она, скорее всего, стала, что называется, «первой ласточкой», и подобные истории будут случаться все чаще и чаще. И не только на Украине, но и в других странах, в том числе, ужасно «цивилизованных». Поскольку кризис один на всех.

А теперь попробуем посмотреть, как эта ситуация будет проявляться в России. С точки зрения общего «пирога» наша ситуация от украинской (и мировой) отличается мало, и, как и там, приходит время резкого сокращения общего количества людей, допущенных к его разделу. Но если на Украине «верхние» разборки уже начались, то у нас пока только имеет место только прелюдия. И вот здесь принципиальный вопрос – можно ли получить хоть какую-то гарантию сохранения элитного статуса (кстати, не только у нас, но и в любой другой стране?). Вопрос крайне важный, и ответ на него есть.

Если у нас в какой-то стране есть четыре крупных банка и в связи с изменением экономических условий сохранить можно только один, то с точки зрения экономики совершенно все равно, какой. А вот с точки зрения конкретных интересов, это вопрос принципиальнейший. И решить его может только, условно, говоря, первое лицо. Никто другой в такой ситуации даже не возьмет на себя такую ответственность – очень страшно.

Это означает, что в условиях кризиса роль человека, занимающего первый пост в стране, резко возрастает. И в США, и во Франции, и в Германии, и даже у нас, в стране, в которой и так почти все упирается в это самое «первое лицо». Но зато все остальные становятся, в некотором смысле, заложниками его решений – прямых или косвенных. И чем больше есть чего терять человеку, тем принципиальней для него в ближайшее время установить соответствующие отношения и получить необходимые гарантии. Которые, кстати, по мере развития кризиса, нужно будет все время подтверждать.

А что делать остальным? Которые непосредственно на первое лицо выйти не могут? Я вижу только один вариант – они должны вменить первому лицу некоторые правила, нарушение которых для него будет стоить очень дорого. Правила эти могут быть очень разными, например, согласования любых решений по той или иной отрасли с каким-то отраслевым корпоративным совещательным органом (объединением). Разумеется, и эти правила могут в критических ситуациях нарушаться, но все-таки, это лучше чем ничего. Отметим, что правила эти тоже совершенно не обязательно афишировать.

Проблемы России (да и Украины) состоят в том, что у нас система общественных вообще, а внутриэлитных отношений в частности, крайне обеднена. И людям, которые уже всей шкурой чувствуют реальную угрозу своему бизнесу и своему статусу, просто не знают, куда идти. И это создает своеобразную картину политической жизни.

С одной стороны, появляется довольно многочисленный слой людей, не самого высокого (с точки зрения прямого доступа «к телу») статуса, но обладающих, особенно в случае согласования интересов, достаточно мощным ресурсом. С другой – есть слой людей самых верхних, к «телу» допущенных, но, в силу разных обстоятельств, серьезно опасающихся за свое положение в случае серьезного ухудшения экономической ситуации. Пирог-то сокращается для всех! Сочетание этих двух сил делает практически неизбежным следующее развитие ситуации.

Во-первых, упомянутые «верхние» начинают структурировать поведение «нижних», с точки зрения создания реальной опасности для «первого лица». Разумеется, «нижние» не полные идиоты, но самостоятельное политическое самоопределение, особенно, в нашей стране, дело долгое и, зачастую, безнадежное. А вот под, быть может, не очень заметным, руководством, оно может оказаться достаточно быстрым.

Во-вторых, «верхние» должны начать кампанию «закошмаривания» «первого лица» под эту угрозу, которая должна крепнуть с каждой неделей. Еще раз повторю, не сама угроза, а ее описание. При этом желательно, чтобы эту кампанию вела большая группа формально независимых и объективных источников, настолько большая, чтобы создавался эффект «саморазогрева» паники. При этом может оказаться, что реальная угроза совсем не там, где ее максимально раздувают, но обнаруживается это достаточно поздно. Так, летом 1917 года никто не принимал всерьез большевиков, которых было очень мало. И, как выясняется, совершенно зря.

В-третьих, те же «верхние» должны предложить свою посредническую миссию, причем как «нижним», так и «первому лицу». Одним они должны предлагать гарантии безопасности (реальные или мнимые) в случае продолжения «правильного» поведения, второму – гарантировать снятие напряженности в обмен на сохранение своего собственно статуса.

А теперь давайте посмотрим на этот анализ с точки зрения сегодняшней ситуации в России. Больше всех теряет, как мы понимаем, «средний» класс – который и вышел на митинги. «Верхняя» часть российской элиты сегодня состоит из трех основных частей: «семейные», «либералы» и «силовики», хотя, «где кончается полиция и где начинается Беня Крик» далеко не всегда ясно. В то же время, совершенно ясно, что в случае реально серьезного кризиса первые две группы пострадают много сильнее последней. И что мы видим?

«Правила игры» на митинге задают «либералы» (правда, отставные), а «либералы», находящиеся на постах их, так или иначе, поддерживают. О том, что происходит за кулисами (и где там сидят «семейные»), можно только догадываться, но общая схема вырисовывается достаточно прозрачно. «Среднему» классу предлагается продемонстрировать свою солидарность в борьбе за свои права (что осмысленно, однако, только в том случае, если не останавливаться на достигнутом и предъявлять правильные требования), но главная цель стоящих за кулисами организаторов – испугать Путина делигитимизацией его статуса будущего президента и под это получить гарантии своего права на «распил пирога».

Обращаю внимание на то, что это только схема – как она реализуется на деле, отдельный вопрос. Но она получается совершенно естественным образом – я не зря ее описал до того, как начал прикладывать к реальным российским событиям. И возникает вопрос, что делать дальше участникам процесса.

Ну, для «первого лица» все ясно. Оно должен ликвидировать в своем окружении «тайных» политиков и привечать явных – поскольку избежать роста политической активности все равно невозможно. Другое дело, что если таким лицом будет Путин, то для него это будет страшно сложно: он не политик и соответствующих тонкостей не понимает. А ошибка в этом направлении будет его двигать все дальше и дальше по пути Николая II, который тоже не видел, как его ближайшее окружение строит против него политические комплоты. А он видел только прямые заговоры – которых, в общем, не было.

Для «верхних» тоже все ясно – они будут продолжать свою линию, все более и более «раскачивая лодку» с целью шантажа «первого лица». При этом они, с одной стороны, будут считать, что угроза, на самом деле, у них под контролем, поскольку они сами ее раздувают, с другой – верить, что в крайнем случае всегда можно вскочить в самолет и улететь на Лазурный берег. При этом часть из них будет бороться за единство верхней части элиты, а часть – пытаться ее сократить за чужой счет, но эту линию мы, скорее всего, в публичном поле не увидим.

А самое интересное – это поведение «среднего» класса и тех, кто повыше, но к «телу» все равно не допущен. С одной стороны, они почувствовали на митингах свою силу и голос – и это будет их стимулировать к действию. С другой – они, все-таки, рано или поздно поймут, что их используют. И как себя вести в такой ситуации? Мне кажется, что фокус тут в том, чтобы сделать свой голос именно что своим, а не поддаваться на фокусы кукловодов, для чего нужно переходить к реальной, а не уличной политике.

Самый простой способ – создавать партии. В конце 80-х этот способ не получился – интеллигенция создавала не партии, а клубы, которые, по определению, за власть бороться не могли. Сегодня мы немножко поумнели, а новый закон, если он будет принят, даст такую возможность. При этом не нужно бояться создавать много партий – как показывает опыт, они быстро объединяются, исчезают, развиваются – и запас тут карман не тянет. Но именно через партии «средний» класс сможет высказывать собственную позицию в политическом поле.

Теоретически, конечно, есть опасность, что кого-то из руководителей новых партий купят, кто-то изначально будет «засланным казачком». Но вот потому-то и нужно много партий – а дальше нужно смотреть на то, что реально делают их руководители. И ходить на митинги, которые организуют именно приятные вам партии – а не все вообще. Я вот, на митинг Немцовых-Навальных не пойду никогда – но это совершенно не значит, что вообще не пойду на митинг.

Отмечу, что «кукловоды» из «верхних» как раз и будут пытаться монополизировать недовольство общества (самая бедная часть которого пока безмолствует) в рамках своих собственных схем, а задача общества – восстановить широкий политический спектр, чтобы стало понятно, какие конкретные задачи нужно решать. Пока митинги были не «за», а «против», причем против – фальсификаций и нарушений закона, но «верхние» пытаются придать им смысл «против Путина». Не для нас, конечно, а для самого Путина, как я выше и писал.

Если бы сам Путин чувствовал бы эту ситуацию, он бы ее давно «разрулил». Ну что стоило сразу после начала «шума» пересчитать голоса, дать «Ь» ее «законные» 30-35% голосов, уволить Чурова и еще пару-тройку конкретных чиновников и все было бы (на время, разумеется, кризис-то продолжается) тихо и богобоязненно. Но это – политическое решение, к которым Путин не склонен, кроме того, он не любит давления на себя, чем «верхние» и воспользовались, включив эти правильные решения в перечень публичных требований, заблокировав тем самым для Путина принятие правильного решения.

Сегодня ситуация еще хуже, она требует уже более тонких и нетривиальных политических ходов, дождаться которых от Путина маловероятно. Да и его ближайшее окружение будет активно таким решениям препятствовать, поскольку сами они не политики, а либо администраторы (причем, плохие), либо закулисные махинаторы. Недаром единственный политик в этом окружении, Сурков, со своего поста сбежал – чтобы не пришлось выкручиваться в сложившейся ситуации, которая, по мере непринятия правильных решений, будет только ухудшаться.

Для власти так точно – а вот для «среднего» класса, может быть, и нет. Если он сумеет политически самоорганизоваться и начать предъявлять собственные политические требования. Потому что власть сегодня, как показывает опыт, на политическом поле бессильна – а значит, получить от нее можно очень много. Опять же – если есть поле и правила игры на нем, то можно попытаться обойтись без разрушения общей системы государственности, что для России сегодня станет гибелью.

М.Л. Хазин